Forgot your password?
Create an Account
You are viewing kermanich's journal
На случай новых перебоев livejournal оставляю здесь ссылки на личные страницы в социальных сетях, где будут дублироваться сообщения:facebookvkontaktegoogle+
В Нью-Йорке много общественного пространства – но лишь очень небольшая его часть может быть использована для проявления общественной активности. У афинской демократии была Агора, например. А куда мы можем пойти в Нью-Йорке – где наша Агора? Где мы можем поговорить и обсудить проблемы? Ведь именно Агору и пытаются создать на народных ассамблеях в нью-йоркском парке Zuccotti. Там создается пространство для политического диалога.
Нам необходимо захватить общественное пространство, которое, как оказывается и не общественное вовсе, – там не дозволены проявления общественной активности. Мы должны сделать общественное пространство предназначенным для политической активности жителей. Здесь должны вырабатываться решения – здесь люди должны решать, действительно ли стоит, например, одобрять новый проект строительства.
Я на днях прогуливался через парк возле Union Square, где должны были собраться люди – но, как оказалось, там только что высадили цветы на клумбах. Так что теперь общественное пространство – для тюльпанов, а не для людей. Политические власти настолько контролируют сейчас общественное пространство, что оно более не предназначено для сообществ жителей города.
Можно констатировать, что марш и митинг возле парламентских комитетов в итоге стали одной из самых крупных всеукраинских акций социального протеста последних месяцев. Этот успех явился результатом активной подготовительной работы, в которой участвовали представители профсоюзов, общественных организаций и левых групп, вместе участвовавших в первомайской демонстрации. Выдвинув лозунги солидарности в борьбе за социальные и трудовые права украинцев, они начали реализовывать их в своей практической работе, приступая к координации протестных акций. В рамках подготовки всеукраинской акции протеста 21 мая удалось наладить взаимодействие между представителями профсоюзов и левых групп в различных регионах страны, собрав и перезнакомив между собой целый ряд антикапиталических активистов.
Всеукраїнський протест проти ТК 21 травня може стати переломним моментом в українському робітничому русі. Чи не вперше акцію проводять разом незалежні профспілки – Конфедерація вільних профспілок України, «Захист праці», «Серп і молот», Федерація профспілок працівників малого та середнього бізнесу – та громадські організації.
І чи не вперше в Україні може з’явитися організований робітничий рух, який піднявся над локальним проблемами і висунув загальнокласові вимоги.
Досить симптоматично, що проект ТК стоїть у порядку денному Ради поруч із законопроектом № 2450 «Про порядок організації і проведення мітингів і демонстрацій», який у тому вигляді, в якому його подавав до парламенту уряд Тимошенко, значно обмежує право українців на протест.
Слабость СИРИЗА в том, что она упустила из виду меры, которым прибегнет правящий класс в случает проведения даже достаточно умеренных реформ, призванных сократить неравенство и улучшить уровень жизни рабочих. Слабость позиции ККЕ заключается в том, что она сосредоточилась на критике слабых мест в программе СИРИЗА, забывая развивать позитивную часть своей стратегии. Она недостаточно говорит о действенных мерах, которые могли бы реально изменить ситуацию.
Результаты, которые показала на выборах Компартия Греции (ККЕ), в сущности, являются ее серьезным политическим провалом. Набранные ККЕ 8,48% голосов (26 депутатских мест) – это увеличение поддержки всего лишь на 0,94%, в ситуации, когда сотни тысяч рабочих и молодежи Греции сдвигаются влево. Если за Сиризу проголосовали на 800 000 больше избирателей, то за ККЕ – лишь на 18,823 (Сириза – 1 061 265, ККЕ – 536 072 голосов).
Причина столь неутешительных результатов кроется в настойчивом отказе руководства партии предложить массам реальную перспективу решения вопроса об управлении страной и создании альтернативного правительства.
Спешно разработанные реформы НДПА стали жертвой старого раскола всего афганского общества на город и деревню. Образованные юные городские идеалисты не понимали тот сельский мир, который стремились переделать. А этот сельский мир, окруженный глинобитными стенами кишлаков, не понимал городских чиновников. Социальные и культурные реформы, естественно, угрожали традиционным привилегиям мулл, маликов (глав сельских общин) и крупных землевладельцев. Но экономические и прогрессивные аспекты программы отвергались также и глубоко религиозным крестьянством.
В Афганистане, несмотря на царившие здесь бедность и неравенство, не было столь радикального неравенства в распределении земли, как в предреволюционной Мексике и Китае. Как пишет Стил, крестьяне были «связаны со своими землевладельцами узами религии, клана, семьи, и не были готовы презреть их власть». Сельское общество жило автономной жизнью, в чем-то даже независимо от Кабула, поэтому реформы, угрожавшие перевернуть его основы, оно встретило вооруженным сопротивлением, в котором ведущую роль стали играть исламистские партии, перебазировавшиеся в Пакистан еще во время репрессий, организованных против них Даудом.
Профессор социальной психологии Рольф Хаубль обратил внимание на то, как по-разному оценивают перспективу введения налога на богатых западные и восточные немцы. Первые считают это «свидетельством социальной зависти», вторые — «выражением социальной справедливости». По информации социологического института Infratest Dimap, в 2009 году половина всех опрошенных хотела бы вернуть «достижения социализма» – причем, на востоке по ним ностальгируют 84% опрошенных, и почти 40% из них хотели бы «вновь построить социализм». В 2010 году о готовности жить при социализме заявили и 72% респондентов из западных земель Германии.
Что есть ислам – этот тревожный радикальный эксцесс, презентующий Восток Западу, а Запад – Востоку? Позвольте начать с отношения ислама к двум другим религиям «Книги» – к иудаизму и христианству.
Иудаизм, как генеалогическая религия, религия преемственности поколений – является по существу патриархальной религией. В христианстве, когда сын божий умирает на кресте, вместе с ним умирает и бог-отец (так считал, кстати, и Гегель), то есть – умирает сам патриархальный порядок. Следовательно, сошествие духа святого говорит о начале пост-патерналистского и пост-семейного общества.
В отличие от иудаизма и христианства, ислам исключает бога из сферы патриархальной логики. Аллах – не отец, и даже не символ. Это один-единственный бог – он сам не был рожден и не порождает никаких иных существ.
Действительно, процесс Тимошенко был политически мотивирован и организован режимом – хотя она, безусловно, заслуживает тюремного срока, – наряду с Януковичем, Ющенко, Кучмой, Кравчуком и другими правителями разоренной их усилиями страны. Политика этих лиц, освященная благословением Евросоюза, куда годами ведут наш редеющий от последствий «реформ» народ, нанесла прямой ущерб миллионам людей.
Однако позиция европейских лидеров позорна и лицемерна – поскольку она имеет откровенно выборочный характер. Вступаясь за Тимошенко, Европа не защищает наши демократические права. Она всего лишь вступается за избранных представителей политических элит, отказывая в подобной поддержке огромной массе «среднестатистических» украинских граждан, права которых системно нарушались и во времена премьерства самой Тимошенко. Именно потому ее освобождения добиваются иностранные политики – а не равнодушный к судьбе «Юли» украинский народ, который одинаково ненавидит власть и оппозицию, инстинктивно ощущая их социальное тождество.
Back a Page
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92){kind=small}
kermanich's journal
