– Я вот сразу о своих детках подумала, – обратилась к соседке угрюмого вида женщина в старомодном платочке. – Чем они там занимаются? Сидят в школе или ширяются где-то по подворотням?

– А мой старший зимой школу бросил, – теперь работает в супермаркете грузчиком, – почти с гордостью отвечала ей спутница.

– Да уж, наши дети метро озвучивать не будут. Это, наверное, сынки каких-то политиков и «мажоров», – со злостью громыхнул над ухом чей-то мужской бас.

Другие пассажиры просто раздражались на громкие высокие звуки, диссонансом входившие в их серую утреннюю реальность, обремененную ворохом бед и проблем. И потому автора не удивляют жалобы пресс-службы метрополитена о том, что киевляне завалили ее письмами с протестами против вокальных нововведений с детскими голосами. Чиновники уже пытались поднять настроение народных масс, прокручивая на эскалаторах попурри классической музыки. Однажды на метро «Политех» мы наблюдали трагикомическую картину, когда пассажиры, кряхтя и матюкаясь, ползли вверх по неисправному эскалатору под издевательски игривый мотив «Неаполитанской песенки» Петра Ильича Чайковского.

Метрополитен вообще не виновен в самоубийствах бедных и, как правило, приезжих украинцев, которые традиционно выбирают его для поездок как самый дешевый и доступный вид общественного транспорта. К последней, заградительной черте на платформах подземных станций подталкивают обычные «наземные» проблемы – безработица, низкие зарплаты, дикие квартирные цены, стремительно дорожающая жизнь и умирающая надежда на то, что все это когда-то изменится к лучшему. Какими бы сладкими голосами ни говорили бы с этими людьми дикторы, они и без надписей на дверях метро уверены, что у них нет никакого выхода.

Чтобы спасти их, не надо менять голоса – нужно не на словах, а на деле изменить к лучшему жизнь украинцев.

Андрей Манчук