* * *
Год назад Андрей возвращался с московских заработков - на электричках, вместе с земляками. В Сухиничах их сняли менты. Усатый капитан в отделении постучал по столу пачкой отобранных паспортов. Они с готовностью выгребли из карманов рублевую мелочь, засаленные полтинники и десятки. Иногда это помогало - но не в тот раз.

"Деньги!" - сказал мент. Андрей подумал: сейчас будут бить. Приготовился терпеть. Восемь месяцев работы, загаженный барак, покинутые семьи. Пусть отбивают что хотят, им надо сберечь заработок. Он знал - так думали остальные земляки.

Их не били. Капитан молча показал на старшего по виду - Кумчука. Двое ментов выпихнули его вперед, усадили на стул, защелкнули руки наручниками. Один из них достал полиэтиленовый кулек и быстро надел на голову Кумчуку. Тот несколько раз дернулся прикованными к стулу руками и захрипел. Из-за пленки донеслось тонкое шипение. Так уходит воздух из сдутого шарика. Так уходил он из легких пожилого столяра, отца четверых детей. Его глаза вылазили из орбит, упираясь в оцепеневших земляков.

"Деньги!" - услышали они снова.

Сашко Коник приходился племянником Кумчуку. Он встрепенулся, дрожащими руками закатал штаны, разорвал подкладку и вытащил пачку долларов - их общую кассу. Андрей и остальные не могли оторвать взгляд от распахнутого рта, втягивающего в себя запотевшую пленку.

Всю дорогу домой Кумчука везли на руках. Его виски побила нежно белая, как яблоневый цвет, седина. Через полгода осатаневший от безденежья Андрей обошел товарищей: почти все вновь выехали на заработки. Дома был один Кумчук - без работы, денег, здоровья. "Нечем дышать", - только и сказал он гостю.

* * *
Брат жены написал из Германии: в городе Дуйсбурге есть неплохая работа. Андрей мало знал об этой стране. Где-то там бывала его угнанная в рабство бабка. Где-то там же воевал его дед. Где-то там можно было заработать деньги для семьи. Сидеть на родине не было смысла - он занял валюты и поехал.

Погранец на польском кордоне взял обычные тридцать евро. "Проводник" во Вроцлаве потребовал за услуги сотню. Ночью он привел Андрея и других к водителю большого грузовика. Они влезли в кузов, подошли к низкому, три на два метра, техническому ящику с откидной крышкой. Не верилось, что в него могут вместиться четверо людей - но здесь уже ехали другие, а значит, проедет и он, - и Андрей первым полез в ящик. Следом, прямо на него, опустился другой мужчина. Одна из женщин нервничала, не решаясь лезть в подобие общей могилы. Не желая терять деньги, шофер почти силой впихнул ее внутрь.

Через два часа в ящике стоял запах мочи. Воздуха почти не было. Молодая женщина приглушенно всплакивала, молилась, шептала какой-то бред. Андрей и сам боялся сойти с ума - лежа под крышкой, впритирку с другими, принимая в себя чужое дыхание. Он не чувствовал ни рук, ни ног - только там, где на них давили чужие тела. Сна, на который он надеялся, не могло быть.

Крышку их ящика удерживал металлический колышек. От тряски он сполз к самому краю щели. Андрей вспомнил по-рыбьи раскрытый рот Кумчука, глубоко вдохнул угарные пары и попробовал приподняться. Это усилие заняло несколько минут. Машину качало - подпорка звякала. Выгнувшись, он просунул в щель онемевшие пальцы - как раз перед следующим поворотом. Колышек вылетел, и крышка всей тяжестью рухнула на пятерню. Хрустнули кости, боль наполнила собой руку, но Андрей знал: он удержал щель. Они будут дышать.

Андрей Манчук

2004 г.