В моем дворе, или Парк имени Детства

Длинный панельный дом горой закрывает пустырь со своей южной стороны. Граница между солнцем и тенью, жарой и прохладой, делит его на две похожие части – как игральную карту с картинкой дамы или валета. В центре пустыря буйствует полуденный свет, а по краям, ближе к дому, начинается царство прохладного полумрака. Солнце недавно ушло отсюда, всего полчаса назад, и густая трава отдает накопленное тепло июльскими запахами – пряной солью полыни и терпким привкусом мяты.
 

Баррикады в нашем районе. Их помогают строить дети. Людям нужна поддержка. 

А в воскресенье - мобилизуемся на битву против застройки холма над Аскольдовой могилой, на территории детсада завода "Арсенал".

Хороший день, который заканчивается сейчас собранием ОМ, а начался подготовкой в новым поездкам. Потом я показывал Артему Чапаю и Юре Сапожникову наши киевские пустыни, о чем мы вскоре подробно расскажем в своих материалах. Побродив по фронтиру, мы с Чапаем зашли ко мне попить матэ и северокорейский женьшеневый чай с Катей и маленькой Марусей. И в это время позвонили с новостью, что застройщики БЮТовцы, после личного заявления Турчинова, отказались от участка в Октябрьской больнице, где произошли известные события с участием киевской милиции. А наши товарищи испортили малину прибывшему на место событий Черновецкому, устроив ему достойный скандал.

Борьба была не напрасна. Хотя, по существу, она только начинается.  

После этого я высыпал песок из кроссовок, и поехал в кубинское посольство, на встречу, посвященную 18-летию программы помощи чернобыльским детям. Там были министр здравоохранения Украины, отставной министр иностранных дел Зленко и обмудсман Карпачева, которая едко издевалась на клерками из МИДа, вспоминая их холуйскую поддержку антикубинским инициативам США. Впрочем, бедные дипломаты ерзали на месте от самого факта присутствия в кубинском посольстве, прикидывая, как это скажется на их евроатлантической карьере.

Киевская Амазонка

В Киеве есть своя собственная крохотная тропическая река – вроде Амазонки и Ориноко, совершенно неизвестная большинству горожан. Она начинается с эффектного водопада довольно внушительных размеров. Он с грохотом низвергает воды киевского коллектора, очищенные в гигантских фильтрах Бортнической станции аэрации. И течет между лугов, в направлении Днепра, сливаясь с ним в районе элитных особняков, между Вишенками и Осокорками, распространяя вокруг характерный запах фекалий и химреактивов. Сейчас, летом, температура этих городских стоков зачастую превышает +26 °С. Но даже зимой она никогда не опускается ниже +20 °С.

Моя колонка в ГПК, посвященная "буму одноклассников".

Чужие одноклассники

Я никогда не посещал официальные встречи своих одноклассников, хотя некогда поочередно учился в трех киевских школах. Первоклашкой я пошел в старейшую киевскую школу №100, и смотрел из окна на еще не изуродованный Андреевский спуск. А затем протирал форменные штаны на окраинном массиве, в переполненном до отказа среднеобразовательном заведении, где нашему классу присвоили необычную литеру «К». Уроки начинались у нас на второй смене, больше похожей на третью – зимой в это время уже темнело, а школьники могли прямо на уроке ударить своего учителя. Доучиваться же пришлось в лицее с громкой приставкой «национальный», расположенном тогда среди пустырей и полузасыпанных болот.

Колонка в ГПК - о небоскребах и их строителях. В Киеве, и не только. К сожалению, узкий формат колонки не позволил передать весь наш разговор с Сашей Щирским. О том, как вымирают села, как падает рождаемость, а малочисленная полуграмотная молодежь по черному колется или пьет; как дорезают наши леса, а бешенные лисы заходят в подворья опустевших хат. 

А ведь его село Яворивка, также знакомое мне с детства, считается вполне пристойным - в сравнении с Голубином, который, без преувеличения, отброшен во времена Руины. Я повидал всякое, и, кажется, давно привык спокойно воспринимать подобные вещи. Однако в таких случаях во мне что-то переворачивается, и в памяти встает риторика наших либеральных и патриотичных офисно-грантовых интеллигентов, с их трепом про национальное возрождение, евроинтеграцию и демократические ценности (под которыми обыкновенно понимается право красиво жить за счет бедности и культурной темноты народного большинства). 

Интересно, когда гроздья гнева дадут сок, и эти "селюки", из которых вы делате забитых и неграмотных рабов, снова начнут поднимать вас на вила и ставить к стенке - вы про "мужицкий террор" небось закричите? Хотел бы я дожить до этого времени.

А про людей, которые строят киевские небоскребы, можно еще почитать в моем рассказе, опубликованном в питерском "Сборнике пролетарской прозы".

Башни нового Вавилона