Андрей Манчук. Социальный журнализм (kermanich) wrote,
Андрей Манчук. Социальный журнализм
kermanich

Categories:

История апартхейда

http://i744.photobucket.com/albums/xx84/Imperium_Romana/Charles_Bell_-_Jan_van_Riebeeck_se_.jpg

Друзья, я начинаю размещать здесь материалы о Южной Африке. Всего в этой серии шесть статей, не считая небольшого предисловия, уже опубликованного в этом журнале.

Первые три статьи представляют собой популярный очерк становления политической и экономической системы апартхейда. Без понимания этой, совершенно неизвестной у нас истории было бы крайне трудно понять современность ЮАР. Материалы уже находятся в портфеле рабкор.ру. Первая статья хронологически охватывает собой период от начала колонизации Южной Африки до Второй англо-бурской войны.

Апартхейд. Земля, рабы и «бремя белого человека»

Слово «апартхейд», которое, по старой советской манере, именуется у нас «апартеидом», практически ничего не говорит сегодня для большинства постсоветских граждан. Самый продвинутый обыватель слышал об этом лишь то, что апартхейд имел место в Африке, «где белые угнетали черную расу», – в чем у нас априори не видят ничего ненормального и плохого. И мало кто знает, что на самом деле представляла собой сложная, изощренная система расовой сегрегации, которая официально существовала в ЮАР с 1948 по 1994 год, обеспечивая господство белых элит. Между тем, нашим землякам было бы крайне полезно узнать, что стоит за этим забытым словом. Поскольку безумный южноафиканский рейх, воплотивший в жизнь базовые принципы расовой политики Гитлера, по существу, является той самой моделью, которую мечтают навязать России и Украине наши доморощенные нацисты.

Политическое понятие «апартхейд», что в переводе с языка африкаанс означает «раздельное проживание», или «раздельность», впервые употребил в 1917 году будущией премьер-министр Южно-Африканского Союза Ян Христиан Смэтс. Расовая сегрегация существовала задолго до создания самой ЮАР, и неразрывно связана с историей этой страны. Собственно, апартхейд – это и есть история Южной Африки, где благоприятный для европейцев климат способствовал попыткам массовой колонизации белых переселенцев. Дискриминация по расовым признакам в разной степени практиковалась здесь как колониальными властями Британии, так и правительствами враждовавших с ней бурских республик. Ее корни уходят к XVII веку, когда голландская Ост-Индская компания основала транзитную факторию Капштадт, вблизи мыса Доброй Надежды – чтобы ее суда могли пополнять провиант во время плавания в Индию. По приглашению властей сюда стали переселятся голландцы и немцы, бегущие из разоренной Тридцатилетней войной Европы, а также изгнанные из Франции гугеноты. Восприняв в качестве разговорного языка диалекты голландского, они сформировали сеттлерскую нацию буров-африканеров – от слова boeren, что означает «хозяева» или «крестьяне». Древние койсанские племена бушменов и готтентотов оказали сопротивление колонистам, которые вторглись на их землю под руководством первого губернатора Яна ван Рибека, захватывая в плен первых рабов. В духе кальвинизма, буры видели в туземцах лишенных души существ, заведомо обреченных на адские муки. «Церковь не предназначена для негров, так же как и для грубых животных, которые вместе с ними делят тяжелый труд», – полагали протестантские пасторы, впервые формулируя идеологию расовой розни.

Чтобы обеспечить колонию рабочей силой, Ост-Индская компания стала ввозить в Южную Африку невольников из Индонезии, Шри-Ланки, Анголы, Мадагаскара и стран Гвинейского залива. Люди разных рас и народов способствовали стремительной метисизации Капской колонии – несмотря на формальный запрет смешанных браков, существовавший уже в те далекие времена.

«Рабы-креолы ценятся особенно высоко. Поначалу в Капштадте вызывает удивление то, что многие рабы почти такие же белые, как и европейцы... Оказывается, хозяева закрывают глаза на сношение своих черных рабынь с белыми солдатами гарнизона, так как заранее знают, что получат выгоду, поскольку белые рабы стоят дороже», – отметил в своих записках Франсуа Левайян. Результатом этого вавилонского смешения колониализма стало образование colored – «цветных», потомков европейских переселенцев, койсанов и завезенных белыми малайских рабов, говорящих на языке африкаанс, которые составляют сейчас большинство жителей Капской провинции.

Исходя из логики капиталистических отношений, европейские колонисты сами создавали предпосылки к формированию расово-многообразного общества будущей ЮАР, которое затем пытался дискриминировать режим апартхейда. Как результат, к 1750 году рабы составили большинство населения голландского Капштадта, в то время как буры приступили к сеттлерской колонизации континентальной Африки.

Сущность колонизационной политики в Южной Африке была всесторонне раскрыта британским экономистом Джоном Гобсоном в классической работе «Империализм», по-своему повлиявшей на Ленина, Джона Мейнарда Кейнса и Эдварда Саида. Основываясь на обширном фактическом материале о колониальной экономике региона, Гобсон критикует ее характерным языком своей имперской эпохи, когда сущность «цивилизаторской» политики еще не ретушировалась политкорректными фразами.

«Там где «низшие расы» занимают земли, богатые земледельческими, минеральными или другими благами, белые поселенцы подвергаются двойному искушению. Им хочется завладеть землей и в то же время воспользоваться дешевым трудом туземцев ради своей наживы», – указывает он на главные принципы колониального грабежа. «Если туземцы слишком неразвиты или не поддаются приручению и обучению техническим приемам, они подлежат изгнанию или уничтожению, как это было с «дикими кочевниками»: бушменами в Австралии и Южной Африке, с негритосами, борорами, ведами, и т. п. и даже индейцами Северной Америки. Война, убийства, спиртные напитки, сифилис и прочие болезни цивилизации являются орудиями их уничтожения, обыкновенно скрывающимися под громким именем «контакта с высшей культурой». Земля, очищенная таким образом от туземцев, переходит во владение белых, и белые люди оказываются перед необходимостью либо обрабатывать ее собственными руками, либо делать это при посредстве других, низших, но работоспособных народов».

События в охваченной войнами Европе определяли историю африканской периферии. В 1806 году Англия окончательно утвердила свою власть над Капштадтом, который отныне стал именоваться Кейптауном, сменив прежнюю голландскую администрацию. А уже через год Британская империя формально отменила рабство на всех своих территориях и колониях – хотя на деле оно продолжало существовать на подконтрольном империи Занзибаре вплоть до начала ХХ века. Койсаны были объявлены свободными людьми, а губернатор Кредок даже распорядился повесить пятерых буров за расистские преступления против аборигенов.

Действия нового правительства вызвали крах традиционного бурского хозяйства, которое уже в те времена основывалось на подневольном труде. «Это было противно закону Бога и восставало против естественных различий рас и религий. Такое унижение было невыносимо для всякого доброго христианина; вот почему мы предпочли удалиться, дабы сохранить в чистоте наши убеждения», – велеречиво заявляли лидеры сеттлеров. Следствием перемен стал массовый исход буров на «свободные территории» к северо-востоку от Кейпа, заселенные разнообразными племенами группы банту. Много лет спустя он вошел в историю ЮАР под названием «Великого Трека» и лег в основу расистской мифологии буров. Движимые мессианской идеей обретения Обетованной земли, гармонично соединенной с желанием обрести новые пастбища, скот и рабов, завоеватели глубоко вклинились в континентальную Африку. Огнестрельное оружие и кони «вуртреккеров» давали им огромное преимущество перед местными племенами, которые могли ответить на пули только дротиками и стрелами. Пятьсот буров, укрывшиеся за своими повозками во время сражения на Блад-Ривер, уничтожали огнем ружей и пушек нападавших на них зулусов, не потеряв при этом ни одного человека – африканцы просто не могли подойти на расстояние, откуда они могли бы нанести захватчикам какой-то урон. Это бойня, объявленная задним числом местью за убийство лидера колонистов Пита Ретифа, была воспринята как знак особой господней милости, и еще более воодушевила захватчиков.

Гобсон полностью разоблачил грабительский характер этой сеттлерской экспансии, которая овеяна сегодня легендами о героическом походе «мужественных и честных первопроходцев».

«В Бурской республике и в Капской колонии захват земель и закрепощение туземцев были главными причинами пограничных стычек, постоянно повторявшихся в истории Южной Африки», – читаем мы в его исследовании империалистической политики «цивилизаторов». «Захват бурами или британскими колонистами туземной территории и запретных участков или присвоение ими скота с пограничных пастбищ доводили дело до карательных экспедиций, в результате которых снова конфисковывались земли и захватывались пленные. Сперва их ставили в положение рабов, а в последнее время употребляли на работах в качестве «учеников» или законтрактованных рабочих… Постоянные посягательства белых на землю и скот низших племен, вызывая со стороны последних агрессивные действия, сопровождаются еще одним последствием: доставлением дешевого труда новым белым хозяевам, употреблявшим его на фермах, рудниках, или для военной службы».

«Завоевание земли большей частью сводится к тому, чтобы отнять землю у людей, которые имеют другой цвет кожи или носы более плоские, чем у нас, – цель не очень-то хорошая, если поближе к ней присмотреться», – прозорливо отметил уроженец Киевской губернии Джозеф Конрад, польский классик британской литературы, описывая колониальный кошмар Африки.

В серии из девяти военных конфликтов буры подавили сопротивление аборигенов, основав несколько недолговечных республик, включая нынешнюю провинцию Наталь. Вскоре они были заняты идущими вслед за ними британцами, которые вернули зулусам и коса захваченные бурами земли. А буры продолжили свой «Великий Трек», переселяясь дальше на север, завоевывая новые земли и добывая новых рабов: пока не сумели отстоять право на самоуправление в ходе успешной для них Первой англо-бурской войны.

Большой хищник боролся с маленьким хищником, пытаясь использовать против буров африканские племена. Но вместе с тем, несмотря на формальный запрет рабства, расовая сегрегация продолжала существовать и в подконтрольных Британской империи землях. Чернокожим африканцам запрещалось передвигаться из одного округа в другой без соответствующего пропуска, который они должны были всегда иметь при себе. А в Кейптауне и поселках Наталя им не позволяли выходить на улицу после заката. Просвещенный колониализм отличался ханжеским лицемерием. Формально все мужчины, подданные Британской империи, вне зависимости от цвета кожи, имели равные избирательные права. Однако ограничение, который накладывал имущественный ценз, делал их недоступными для африканцев и индусов, которые массово ввозили на плантации Наталя.

В то же время, новые республики буров, основанные в долинах Оранжевой реки и реки Вааль, открыто декларировали свой расистский строй. Первый пункт конституции Оранжевого Свободного государства гласил: «Только белые являются гражданами республики», а конституция Трансвааля вторила ей лозунгом: «Не будет идти речи ни о каком равенстве между белыми и небелыми ни в делах церкви, ни в делах государства». Уже в то время были образованы первые прообразы печально известных «бантустанов» – резерваций, куда сгоняли коренное население Южной Африки, отделяя его от белых фермерских поселений. Аналогичные методы практиковали и остальные колониальные державы Европы, участвовавшие в азартной «драке за Африку» – «scramble for Africa» – когда делились и нарезались земли местных народов, что создало предпосылки для бесконечных военных конфликтов двадцатого века.

Здесь надо отметить – лозунг раздельного существования с африканскими туземцами отнюдь не означал желания избавиться от чернокожих – как это наивно представляют себе русские и украинские расисты. Напротив, ограничивая туземцев в правах, и проводя в жизнь бытовую сегрегацию, англичане и буры остро нуждались в них как в рабочей силе, обеспечивавшей функционирование колониальной экономики. Суть апартхейда заключалась именно в этом, и Джон Гобсон видел в политике закабаления африканцев пример «нездорового» империализма, «который обрекает эти расы на экономическую эксплуатацию белых колонистов, пользующихся ими как «живым инструментом», а их землями, как хранилищами руды и других сокровищ».

Они хотели жить с африканцами порознь, но держать их у себя под боком, и в самом большом количестве, которое удовлетворило бы возрастающую потребность в "живых инструментах" для эксплуатации природных ресурсов Африки. Эта потребность многократно усилилась после открытия крупнейших в мире месторождений алмазов в Гриквасленде и золотой лихорадки в области Ранд. Владельцы рудничных компаний продолжали массово завозить рабочих из азиатских стран. А также, предпринимали усилия, чтобы пролетаризировать местные африканские племена, согнав их с земли, разрушив традиционную родовую общину, и вынудив переселяться в грязные «бараки-тюрьмы», как образно называли их британские фабианцы.

«Земля, главное богатство, принадлежало всему племени, частной собственности не существовало. Не было классов, не было ни богатых, ни бедных, не было эксплуатации человека человеком», – говорил на судебном процессе 1962 года Нельсон Ролихлалла Мандела, выходец из племени коса.

Белые правители Южной Африки стремились любыми способами ликвидировать эту племенную общность:

«Разрушить родовой быт туземцев, который воспитывает в них чувства солидарности, и придает некую политическую и экономическую устойчивость туземной жизни; предоставить кафра самому себе, и сделать из него вольного хозяина своей рабочей силы, к чему он совершенно не привык; выгнать его посредством налогового обложения или другого «стимула» из собственной хижины; поставить в такие условия, чтобы у него не оставалось другого выбора, кроме работы в рудниках, – вот план, предлагаемый владельцами рудников, и заслуживающий одобрения миссионеров», – откровенно писал в своей книге Гобсон. В его труде приводятся многочисленные примеры этой политики, когда руководство действующих в Южной Африке компаний обманом и насилием приобретало себе сотни тысяч чернокожих работников. Они целенаправленно разоряли африканцев налогами, изгоняя с захваченных земель, скупали людей у племенных вождей или насильно пригоняли их на рудники дубинками полицейских. В силу англо-бурских противоречий компания «Де Бирс» требовала отменить рабство в Трансваале, хотя ее работники на деле представляли из себя тех же наемных рабов.

«Разработка золотых россыпей в Ранде может быть выполнена с максимальной скоростью только при условии обеспечения предприятий большим, непрерывно возрастающим количеством туземных рабочих. В 1899 году с огромным трудом и большими издержками удалось заполучить около 100.000 туземцев для работ в рудниках. Чтобы получить вдвое или вторе большее количество рабочих, и за более низкую плату, необходимо ввести налоговое обложение туземцев, применить к ним насилие, и известного рода воздействие; тогда, быть может, удастся склонить большое число кафров к тому, чтобы они пришли в рудничные округа, и поселились там со своими семьями; количество земли, которую им предоставят в этих округах, не даст им возможности существовать с земледельческого труда, поэтому туземцы всегда будут нуждаться в работе на рудниках и в то же время постоянно давать прирост молодых рабочих рук тут же, на месте спроса. Заработная плата не будет определяться спросом и предложением рабочей силы, а будет устанавливаться горным департаментом; дома, которые они будут занимать, будут собственностью рудников, равно как и лавки, где они будут принуждены делать свои закупки. Вот политика, защищаемая наиболее выдающимися знатоками горного дела», – читаем мы в книге "Империализм".

Так появлялись первые гетто Южной Африки, созданные цивилизаторским гением белого человека. Так закладывались основы сегрегации по социальному и расовому признаку, которая сохраняется здесь и по сей день. Так рождались кварталы мегаполиса Йоханнесбурга и других промышленных центров ЮАР, откуда впоследствии будут принудительно депортировать «черных». Однако, бурное развитие экономики богатого ресурсами региона, основанное на принудительном труде, в итоге привело к решающему военному столкновению между бурами и англичанами – бой за право владеть сокровищами Ранда и добывающими их рабами.

В следующем очерке на рабкор.ру можно будет ознакомиться с историей становления Южноафриканского Рейха - в период между двумя мировыми войнами.

Tags: Африка, гетто, империализм, их положение, класова пам`ять, расизм, трудовая миграция
Subscribe

  • 2020: фото

    Если мы еще поживем, и меня спросят: "как ты провел 2020-й год?", я отвечу: "лечился от ковида, путешествовал и писал". О…

  • Три встречи с Чавесом

    «Чавес ушел». Я написал это в своем блоге, и только потом понял двусмысленность этих слов. В августе 2005-го года, когда мы…

  • Другой Львов

    Великанович погиб в 1938 году, во время битвы на реке Эбро, разделив судьбу большинства командиров и комиссаров украинской роты. Ее уцелевшие…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 9 comments